|
Мордехай (Михаил) Зарецкий
ДНЕВНИК ДЛЯ ГАДА 16 июня
С утра на заседании правительства пел соло по плейеру.
Я ( пою ) :
Жив Израиля народ, Никогда он не помрёт.
Министр финансов ( поёт ) : Денег нет, денег нет, денег нет. От министерства всем привет!
Министр обороны ( поёт ) : Не хочу жить мирно. Всем – смирно!
Премьер-министр ( поёт ) : Построим забор, Не поможет топор!
Министр образования ( поёт ) : Ничего, что школьники тупые, Мы, министры, тоже такие.
Министр обороны (поёт): Закроем врагу школы и больницы/ Да будут лишь ракет зарницы!
Я ( пою ) : Арабы беспокоят нас, Не пьют водку, а только квас.
Премьер-министр ( поёт ) : Не смей на арабов вместо нас какать, Ступай, придурок, девок трахать! И я покатил в Тель-Авив.
17 июня
Почему-то в Тель-Авиве все время хочется сношаться. Я прошел от новой автостанции к массажному кабинету на улице Горы Сионской. В помещении располагались плюшевые красные тахты, шторы перед кабинетами были того же возбуждающего цвета. На тахтах гордо восседали проститутки. Я обратился к худенькой брюнетке лет 27, и мы зашли. Она смазливенькая, но мужчины, по моему мнению, красивее. Я осторожно спросил Ирку на ухо насчет анального секса. - Что, канализация? – переспросила проститутка. – Я плохо слышу... Я вынужден был в полный голос осведомиться: - А в попочку можно? - Друзьям можно, - осклабилась Ирка. – Я смотрю в глаз... После акта она сообщила: - Раньше, если мне мужчина нравится, сердце бьется, кровь кипит. А теперь меня тянут, а я отдыхаю. Авода!.. Все мы здесь «на водах».
Лирическое отступление №1
Я сижу на табуретке на кухне, и шарик моей ручки подключен невидимыми проводами к носу майора Пронина. Своим обонятельным органом начальник дает мне ценные указания, чтo писать. Ну, что бы я делал без его тепла и заботы...
18 июня
Утром снова пел на концерте правительства.
Министр обороны (поёт): Дамаск возьмём, А потом все помрём.
Министр здравоохранения (поёт): Наши врачи неплохо лечат: Не так уж сильно калечат.
Министр иностранных дел (поёт): Президент Ирана каков глупец! Скоро ему, полагаю, конец.
Министр спорта (поёт): Есть у нас успехи определенные. Несомненно, мною вдохновленные.
Министр финансов (поёт): Не дам денег ни писателю, ни ученому. Пускай жрут говно копчёное!
Премьер-министр (поёт): Извиняюсь, ночь не спал: Племенную овцу ебал.
Министр сельского хозяйства (поёт): У нас потому сосиски кошерные, Что от них тошнота безмерная.
Я (пою): Мне голос Бин-Ладена говорит, Что у него на Израиль стоит.
Премьер-министр (поёт): Опять спел не то сдуру. Катись к психиатру-самодуру!
20 июня
Был на приеме у психиатра, д-ра Канта-Милейшего. - Здравствуй, жениться хочешь? – приветствовал меня Кант. Я ответил, что не плохо бы. - А я тебе вот что скажу, - произнес психиатр. – Жена здоровая – паскуда, больная – еще хуже. Занимайся онанизмом по моему примеру... Потом Кант поинтересовался: - Ты работаешь где? Я сказал, что пою на концертах правительства, бесплатно. Кант подсуетился и вызвал тихоню Элиезера с трудотерапии. - Вот ты поёшь на заседаниях правительства? – спросил тихопомешанного психиатр. - Нет, я больной, - замотал головой Элиезер. - Мне нельзя... - Вот, - заключил Кант. - Кто не в правительстве, тот не поёт! А тебе, Зяма, укол модикета! И вдул-таки мне отраву ядовитую в задницу.
Лирическое отступление №2.
Мне нос майора Пронина приказывает писать по-арабски, ибо я-де арабский террорист. Но я всё равно буду писать по-русски, ибо я русский генералиссимус. А вы что думали?
21 июня
Утром в дверь позвонили. На пороге стояла марокканка средних лет в черном вечернем платье и на босу ногу. В руках она держала полбутылки кока-колы. - Ты новый репатриант? – спросила меня женщина. – Меня зовут Хасима, мы живем над вами. Заходите. Я поднялся наверх. Навстречу мне вышел маленький марокканец лет 50, со смуглым лицом человека, бывшего в употреблении, но способного еще свершить нечто героическое. Как его увидел, так мне захотел увенчать его плешивую голову бриллиантовой диадемой. Мы представились: - Гад Бен-Лулу из Марракеша. Каблан, строительный подрядчик. Строю и ломаю... - Зяма Гадкес из Конотопа, поэт. В углу кухни стоял разряженный фугас, окрашенный серебряной краской. Гад пояснил: - Эта штука чуть было не разорвалась у меня на голове в войну Судного дня. А теперь стоит вот здесь, создаёт уют... – Он продолжил: - Вообще-то я моряк. Служил корабельным коком, специалист по жареным баклажанам... Затем Гад стал расспрашивать меня, как мне в Израиле. Мой красавчик выдал: - Настоящий израильтянин должен прежде всего разбираться в ценах. Куртка стоит 100 шекелей, кроссовки стоят 100 шекелей, , редиска стоит 100 шекелей... - Проститутка тоже стоит 100 шекелей, - вставил я. Гад пристально взглянул на меня и заключил: - Ну вот, ты уже израильтянин...
22 июня
Всю ночь мне не давал спать голос Бин-Ладена. Он вещал: - Хочу перерезать всех евреев, потому что я противный... В 11 утра я поднялся к своему милому. Тот возлежал на софе и разглагольствовал: - Поведаю тебе страшную тайну, - личико Гада выражало неописуемую важность. - Я не каблан, я бригадный генерал контрразведки! Услышав это, я полюбил его еще больше... Хасима добавила: - Ты думаешь, почему мы сидим дома: здесь филиал Генштаба! Потом Гад предложил мне вдарить по «Чивасу». После 50 граммов от начал смеяться счастливым смехом безвинного младенца. Ко мне же опять полез Бин-Ладен: - Порубай топором погребальное братство! – требовал террорист. - Я берегу свое здоровье, - продолжал поучать меня Гад. – Занимаюсь спортом, курю только легкие сигареты «Парламент», почти не пью... Я проживу долго, разве только не подавлюсь фаршированной рыбой в эйлатском ресторане... Он продолжал: - Расскажу тебе еще одну государственную тайну. В космосе бьются израильский военный спутник «Исайя, ликуй!» и американский «Мессалина». За контроль над климатом в регионе. У меня телепатическая связь с интерфейсом «Исайи». Я подумал, что он либо перепил, либо ему надо срочно к д-ру Канту. Но какая попочка!..
Лирическое отступление № 3
Нос майора Пронина категорически запрещает мне насмехаться над генералами. В ответ я возражаю, что Гад просто каблан, а генералов контрразведки я сам страсть как боюсь...
27 июня
Меня вызвал для контроля д-р Кант. Я сообщил ему, что под влиянием знакомства с Гадом хочу мобилизоваться в армию. Милейший пригласил для сеанса психотерапии Моми-насильника (тот изнасиловал собственную сестру) с трудотерапии. - Вот ты, Моми, - спросил Кант, - хочешь идти в армию? - Нет, - честно признался Моми. – Они дают мне только полковника, а я хочу генерала. - Я тоже хочу генерала, - сознался я. - Ну, получай модикет в задницу, - завершил прием д-р Кант.
Лирическое отступление № 4
Нос майора Пронина возражает против моей критики психиатров, утверждая, что последние не кто иные, как светочи израильской медицины. На это я говорю майорскому носу, что лично не в восторге от знакомства с этими «генералами» – не без причины модикета...
28 июня
Гад по случаю жары бегал по дому в одних бордовых плавках; сквозь них проглядывали фрагменты попочки – белой-белой... У меня чуть не лопнула молния на штанах. Он разложил на столе кальку со строительным чертежом. - Это – план здания Генштаба, - он углубился в чтение схемы и вдруг возопил: - Инженер – идиот! Не проставил туалеты!.. Потом он стал расспрашивать меня, чем я питался в Конотопе. Я ответил, что в магазинах было только сало и водка. Гад возмутился: - Настоящий еврей должен умереть с голода, но бежать от сала, как от огня! Если ты жрёшь сало, значит, ты – русский шпион! Ты еще в Стене плача пойти со шматом сала. Ленин ты, вот кто! Порядочный израильский гражданин питается только кус-кусом... Затем он стал показывать мне цветные снимки роскошного здания. - Это Верховный суд, который я строю. Здесь будут судить за сало... Он откушал пирожков с мясом от моей мамы Зины, восхитился и предложил: - Давай откроем ресторан русской кухни! Я буду директором, Зина поваром, а ты официантом. Он-таки безбожно глуп! Но какая лысинка, какая попочка!..
29 июня
В зале в квартире Гада сидел коротышка с обезьяньей мордочкой. - Это Жак, - представил его Гад, - мой деверь из Страсбурга. Поговори с ним. - Но я не знаю французский, - возразил я. - Он тоже жрёт сало, - успокоил меня Гад. - Вы найдёте общий язык. - Сало, - совершенно чисто по-русски произнес деверь и просиял. - Банда арабских террористов, - заключил Гад.
Лирическое отступление № 5
Нос майора Пронина категорически запрещает мне «возникать» против сала. На это я отвечаю, что на сало не прыгаю, поскольку, как истинный еврей, восхищаюсь этим бесценным продуктом...
1 июля Я прочитал объявление в «Вестях»: «В процветающую международную фирму требуется специалист с гуманитарным образованием на приятную и необременительную работу. Знание иврита не обязательно». И я позвонил в Контору.
3 июля
Меня принял управляющий Конторой, религиозный еврей лет 40, в черной кипе, адвокат. - Надеюсь, что вы, - сказал начальник, - в отличие от наших клиентов, не слишком жалуетесь на непонимание ваших стихов каким-нибудь спикером кнессета? Я отрицательно покачал головой. - Хорошо, продолжал начальник. – Работа, правда, не самая интересная, зато спокойная. Контора – благотворительная организация, финансируемая ЮНЕСКО: мы сокращаем тех, кто мучает себя и мучает других. Вам понятно? Я утвердительно кивнул. - За технику безопасности не беспокойтесь: в момент, когда вы будете прикепывать очередного несчастного, свидетелей не будет: они будут или сидеть на производственном совещании, либо пить кофе. К тому же, как я понял, у вас справка от районного психиатра? Я опять кивнул. - Если вам всё подходит, пойдете завтра закапывать директора банка Леуми. Несчастный человек: считает чужие деньги. Возьмете адрес и монтировку у секретарши...
4 июля
Охраннику на проходной я объяснил наличие у меня монтировки тем, что я якобы сантехник. Секретарше же сказал, что я из русской газеты. Директор банка Леуми спал сидя, и мне пришлось его растолкать за плечо. Я увидел на столе чековые книжки и попытался казнить несчастного путем заталкивания монтировкой чековых книжек ему в глотку. Тот вырвался и сам с легкостью стал глотать указанные финансовые документы. Понаблюдав процедуру несколько минут, я понял, что мне с ним не справиться. В конторе я сдал монтировку, сообщив, что киллер из меня не вышел.
Лирическое отступление № 6
Обонятельный орган майора Пронина требует от меня не писать о насилии: это могут прочитать дети. В ответ я говорю, что я не детский писатель. И вообще я садист...
7 июля
Дабы избавиться от безденежья и психиатров, я решил податься в шорту (палестинскую полицию). На иерусалимской центральной автостанции мне объяснили, что в Рамаллу надо ехать на маршрутке от Шхемских ворот Старого города. На КПП «Каландия» попутчик, молодой араб, выходя, подсказал мне: - Дашь водиле 100 шекелей, и он доставит тебя в рамалльскую шорту. Он израильтянин, готов за сотню продать независимую Палестину... Я вспомнил, что говорил Гад про 100 шекелей. Во дворе шорты меня окружили рослые палестинские солдаты с «калашниковыми». - Руси? - Руси. Один из солдат провел меня по обшарпанному, замызганному подъезду на второй этаж к комиссару. Тот, по имени Раид, посмотрел мое писательское удостоверение, потом спросил, имею ли я опыт военных операций. Я рассказал, как чуть не замо чил директора банка Леуми. Раид перевел расположившимся, в силу отсутствия стульев, прямо на полу пацанам-полицейским. Те засмеялись. Комиссар сказал: - Ты наш парень. - Он указал на пацанов: - Они тоже сидели за всяких директоров... Едем в Мукату! На седьмом этаже под крышей Мукаты, несмотря на 2 часа ночи, горел свет. - Его зовут Али, - сообщил Раид, указав на меня. В кабинете в кресле важно восседал седой бюрократ с физиономией старого медвежатника. Он бросил на меня беглый взгляд и сказал что-то комиссару по-арабски. На лестничной площадке Раид выругался по-арабски. Я разобрал слово «мессалина», но не понял, относится ли оно к пресловутому американскому спутнику или к медвежатнику. Меня сдали израильским властям...
Лирическое отступление № 7
Нюхательный агрегат майора Пронина настоятельно требует от меня не защищать палестинцев, которые, якобы, – «животные». Я же говорю ему: «Сам ты хищник со здоровым рюмпелем. Надоел!..»
10 июля
Сегодня весь день Гад толкал обличительные речи против американцев. «Америка – проститутка! – разглагольствовал он, возлежа на софе. – Заставили нас уйти из Газы! Надо было оставаться там до конца света... – Потом он продолжал: - Все наши беды – от американцев. В том числе кошерные гамбургеры. Америка зазналась: у них колбасы больше всех. Сало жрут, собаки, а Африка голодает!.. Что творят поганые американцы, что творят?! – всё возмущался Гад. – Не дали генштабу в моем лице построить очередной «Макдональдс» на Первом шоссе...» Тут я некстати спросил, не найдется ли для меня какая работа в контрразведке? Например, операции против американских шпионов. Гад пристально посмотред на меня, и его осенило: - А ты плюнь на американское посольство, - предложил марокканец. – Получишь генерала контрразведки. Напади на них! Они – Голиаф, а ты – Давид!.. И я выехал в Тель-Авив...
Спустя два года. 15 августа
Я прошел прогуливающейся походкой по тель-авивской набережной Аяркон. Здание американского посольства напоминало хорошо защищенную крепость. Я приблизился к черной чугунной ограде и плюнул сквозь нее на автостоянку. Меня тут же повязала пограничная полиция. На суде прокурор возглашал: - Обвиняемый не просто плюнул в американское посольство. Этим плевком он метил в президента США! Я в свое оправдание утверждал, что виноват не я! Виноват «Макдональдс». Тогда мой адвокат заявил, что я новый репатриант, а значит у меня не все дома. И гуманный израильский суд принял сторону защиты: меня захомутали в психушку «Итаним» под Иерусалимом. На районных психиатрических комиссиях д-р Рысак всё прибавлял да прибавлял мне по полгода, приговаривая: «Русский человек должен сидеть!»
Лирическое отступление № 8, последнее
Нос майора Пронина решительно возражает против всякой философии, но я его игнорирую. Я говорю – и это крик души: жизнь человеческая и так коротка, зачем же люди сокращают ее друг другу?..
16 августа
Правительство больше по плейеру не поёт: сорвали, очевидно, голоса, могут только кряхтеть. Гад подох, объевшись фаршированной рыбой в эйлатском ресторане. Я написал на его кончину следующий стишок:
Милый друг Милый друг, если б ты только знал, Что с тобою я всё потерял! Я от горечи жизни устал, Не нашел ничего, что искал...
Солнце больше не будет сиять, Не вернётся былое опять. И я буду всю жизнь вспоминать, Как любили вдвоем мы бывать.
И не сплю я ночною порой, Плачу я над твоею судьбой. Отчего ты такой молодой В цвете лет вдруг накрылся п----й?
Доктор Кант-Милейший, получив вызов из полиции по поводу незаконной торговли наркотиками, прибил молотком любимую кошку и сам повесился. Вот моя эпитафия на его могилку:
Психиатру О, ты, бредовая идея, Синдром, симптом и психотроп! Ты муди старого еврея И трахнутый анально поп!
17 августа
В «Итаним» я от нечего делать развлекался эпиграммками на персонал.
Медсестре Лине Лина, я влюблен в тебя безумно, Но ты твердишь, что это – неумно. Однако у тебя попа такая, Будто из султанского сераля.
Лина, у тебя такая грудь, Что, пожалуйста, меня не забудь! Позволь одно лишь прикосновение, Я так жду этого мгновения!
Лина, ты говоришь, что есть у тебя муж, Который не больно уж дюж. Так идем же в раввинат: Там дадут нам на случку мандат.
Медсестре Саре Сара, иногда «давать» Не означает, что ты – блядь. У меня насморк хронический, Будет с тобой секс психический.
Сара, у тебя хитрый нос, Но в постели буду я босс. Обожаю секс анальный: Ты знаешь, я ведь – ненормальный.
Сара, лишь бы вставить тебе конец, Тогда и болезни, с Б-жьей помощью, пиздец!
Медсестре Кохи Кохи, водрузи очки на груди, Лучше рассмотришь мои муди. Дай мне, ради Б-га, препарат, Чтоб стоял, как солдат!
Медбрату Рами Рами, я ведь бисексуал, Так что над тобой генерал! Ты бы лучше мне дал, А то уколами заебал!
Доктору Рольбиной Лариса, у тебя такая грудь, Дай психотроп какой-нибудь! И при этом не забудь Присовокупить собственную муть.
Лариса, ты врач либеральная, Согласись же на нечто анальное... Ты Пресвятая дева Мария Прелестной израильской психиатрии!
Медсестре-эфиопке Шоши Шоши, ты мне говорила, Что у тебя попа – красная гамадрила. Не знаю, какого мoзги твои цвета, У тебя их просто нету...
Ты три дня как с дерева спустилась, На меня без причины напустилась. Возвращайся в Африку скорей, Чем здесь грызть живых людей!
Медсестре Сильве Сильва, у тебя такая фигура! И ты совсем не дура. Почему ж ты Алику отдалась? Ведь я любил тебя, страсть?!
Доктору Сэле Макушка лысая и волосы седые, Беседы мерзкие, глумные. Нога хромая и костыль: В аду сгодишься на цыплёнка-гриль.
Доктору Ханин Макака ты И рожей, и фигурой! Уколами погаными Знакомишь нас с «культурой».
Доктору Кунявскому Имеешь морду лошадиную, Очки солидные на носу твоем. Вот отправить бы тебя в Абиссинию, Дабы негры слушали живьём.
Старшей медсестре Хадассе Что, ведьма, носишься, вопя? Начальник Сэла твой – свинья. Изъяла у несчастных хлеб и чай. В публичном доме трудиться давай!
20 августа
А у меня новость: я завёл далматинскую овчарку по кличке Джонс. Мы гуляем с ним в гордом одиночестве. Ведь собаки лучше людей, не так ли? - Ну, пошли, Джонс!
25-26 июля 2009 г., г. Афула
|
Страница ссылок на полезные сайты Рунета
Ссылки на англоязычные сайты